Дизайн – это вещь, которая очень быстро меняется. Нельзя быть привязанным к чему-то одному, иначе будешь просто вне времени и вне стиля.

Дженни Яснец Родилась в Ленинграде, закончила ЛВХПУ им. Мухиной. В 2002 году совместно с архитектором Светланой Дьяковой открыла студию Art Spice. Студия воплотила в жизнь порядка 40 жилых и общественных проектов в Санкт-Петербурге, Москве и Киеве: рестораны Ginza, «Солнце», «Ботаника» (Москва), бутики «Знаки внимания», Heritage, фитнес-клубы Sport life и т.д. В конкурсе «Лучшие дизайнеры 2008», проводимом журналом «Собака» – 2 место.

Дженни, в вашем портфолио много совершенно разноплановых интерьеров, от частных до общественных. Над какими вам интереснее работать?

Все дизайнеры делают как частные, так и общественные интерьеры. Общественные интереснее тем, что в них не так много функций как в жилом пространстве, а также их может увидеть множество людей. Соответственно, они становятся визитной карточкой дизайнера: достаточно назвать ресторан или бутик, и человек сам может все увидеть и составить свое впечатление.
Что касается идеи, концепции, то в общественном интерьере можно максимально реализоваться, имея гораздо большую свободу в пространственных и декораторских решениях, тогда как в частном дизайнеру приходится маневрировать в узком коридоре вкуса заказчика, его пристрастий. Мое портфолио – это также портфолио нашей студии Art Spice, где я работаю совместно с архитектором Светланой Дьяковой.

Многие дизайнеры одинаково охотно берутся за интерьеры в совершенно противоположных стилях, от консервативно-классического до ультрасовременного. Есть ли у вас свои архитектурные пристрастия, любимые формы?

Дизайн – это вещь, которая очень быстро меняется. Нельзя быть привязанным к чему-то одному, иначе будешь просто вне времени и вне стиля. Вчера могло нравиться одно, а сегодня – оно уже устарело. Это нормально. Что касается моего стиля, мне, безусловно, нравится ультрасовременный интерьер с антикварными включениями. Классику в чистом виде я стараюсь не повторять, к репликам прибегаю нечасто. Я больше люблю современный стиль, но с классическим элементами. Это либо настоящие антикварные вещи, либо переработка классики – современный взгляд на стиль.

Какие тенденции вы замечаете в желаниях заказчиков? Вы согласны с тем, что петербургские интерьеры в большинстве своем продолжают тяготеть к классической сдержанности?

Да, согласна. Классические интерьеры, которые делают, например, в Москве иногда напоминают интерьеры арабских шейхов, с перебором в декоре, с чрезмерным количеством страз и прочего. На мой взгляд, это дурной вкус. В Петербурге такого не любят, что конечно радует. Классика вообще прекрасна, она вечная. Я ни в коем случае не против нее, наоборот, классика – это наше наследие, к которому дизайнеры, собственно, бесконечно обращаются.

Раз уж мы встретились у вас дома, хочу спросить, как дизайнер делает интерьер для себя: сразу, без колебаний, зная, что хочет воплотить или долго, постепенно, в муках?

Обычно архитекторам и дизайнерам для себя интерьер делать сложно, все страшно мучаются, но у меня такого не было. Мне было легко сделать стилистический выбор, я с ним определилась моментально, без мучений. Однако, из-за того, что я одновременно занималась параллельными объектами, то периодически попадала под влияние текущих проектов: мне нравилось что-то в одном, что-то в другом. Передо мной стояла основная задача не стилистическая – с предметным рядом и стилем мне было все понятно, – а планировочная. После рождения третьего ребенка нужно было грамотно разместить всех на данной площади. И я считаю, что мне удалось это воплотить.

Насколько сильно интерьер влияет на человека? Изменив обстановку, можно ли поменяться самому?

Конечно, обстановка влияет на человека. Интерьер – это образ жизни, образ мысли, абсолютно все взаимосвязано и подчинено друг другу. Я по себе заметила, что в новой квартире я не могу, например, сесть за стол, предварительно не сервировав его.
Окружение обязывает к определенному и внешнему виду, и поведению. Когда мы переезжали, стало понятно, что старые вещи в эту квартиру попасть не могут, они все портят. Поэтому все стилеобразующие предметы прошли через мощный фильтр, и порядка 80% вещей было отправлено куда угодно, но не в новый интерьер.

То есть получается, что человек создает интерьер, а потом уже этот интерьер «делает» человека?

Да, абсолютно так.

У вас в интерьере есть очень интересные по дизайну предметы. Как вы относитесь к hand-made вещицам в интерьере?

Прекрасно. Разве к ним можно относиться по-другому?! Ручная работа есть ручная работа. Она всегда будет являться украшением и эксклюзивом, которого нет больше ни у кого (не путать с поделками и сувенирами!). При всемирной глобализации одни и те же вещи встречаются в разных точках земли, и в Америке, и в Европе, и в России, то соответственно hand-made исчезает, сменяясь массовостью. Это одновременно повышает на него спрос и делает еще более актуальным. Персонализация присуща только hand-made вещам и антиквариату. Поэтому многие фабрики работают под заказ. «Дорогие» фабрики нанимают известных дизайнеров, больше делают персонализированных вещей, а «недорогие» фабрики производят стандартные вещи, рассчитанные на массовость.

Как родилась идея стены с росписью?

Это комната для двоих детей. Она имеет вытянутую форму, поэтому я изначально хотела ее визуально расширить, сделав на стене роспись. Нет ничего лучше для бесконечного рассматривания, чем что-то, сделанное руками, так называемый hand-made. Вы не будете постоянно рассматривать какой-то шкаф, стол или обои, в отличие от авторской росписи. Я хотела воплотить на стене идею райского сада: дети, музыка, цветы, птицы, бабочки... Возможно он и получился немного «сладковатым», но мне нравится.

В интерьере использовались крупные круглые светильники в виде больших золотых шаров, подобных солнцу. В этом помещении не хватает окон. И эти светильники создают эффект искусственного солнца, все отражают. Своим цветом они оттеняют зеленый цвет штор, поэтому получается такой летний образ: цветы, вода и солнце.

Беседовала Светлана Пономарева
Фото Иван Сорокин